Ну вот "отгремел" концерт в рамках акции "XX лет без Высоцкого". Для начала представьте себе Государственный концертный зал "Россия", заполненный публикой глубоко интеллигентной и в большинстве своем владеющей репертуаром, шныряющие взад-вперед беловоротничковые секьюрити, суетные тетеньки-администраторы. Над сценой с продуманным рельефом огромный портрет Владимира Высоцкого, тот самый, с сигаретой. Действо обещало быть монументальным и глубоко продуманным.
Итак. Для любителей и восприимчивых к точным наукам я бы поделила выступающих на три вида по способу подачи материала: минусовщики, каэспэшники и… неприкасаемые.
Минусовщики, в свою очередь делились на два подвида: честные одиночки и певцы с подтанцовками. Ну сами посудите, каково наблюдать избалованному живым звуком человеку пляшущих мальчиков с воткнутыми в гитары муляжами шнуров (а то и вовсе без них), машущих руками по струнам с неоправдывающей себя амплитудой?! Или проговорите вслух фразу "группа "Белый орел" исполняет песню Высоцкого" - как? По-моему, звучно )
Из тех, что без пляшущих человечков, выделю, пожалуй, даже смело выделю, лишь одного - Михаила Евдокимова. Взволновал он меня своей "Банькой по-белому", аж пробрало. Ему бы сказала - верю. Верю в искренность, не говоря уже о голосовых модуляциях.
Далее. В "каэспэшники" я внесла, помимо наших известных бардов, актера Дмитрия Певцова. Плюс ко всему его мужскому и человеческому обаянию, он совершенно замечательно исполнил "Она на двор, он со двора…", чем задобрил публику, откровенно разозлившуюся на выход Криса Кельми (Кстати, он единственный не был удостоен аплодисментов и ушел со сцены под дружный свист. Шутка ли - переврать слова, и так препоганенько исполняя известную песню "Я не люблю". Когда он уходил со сцены, я попыталась сделать то, что называется "поставь себя на его место", почувствовала острый приступ матершины, разливающуюся по щекам краску и мне стало его по-человечески жаль. Но, с другой стороны, думаю, не нужно таким вандальским способом показывать публике, что ты еще жив и до сих пор пытаешься петь…).
Теперь о непосредственно бардах. Акция называлась "Барды поют Высоцкого", очень смахивало на продолжение "Песен нашего века", которые мне глубоко симпатичны, как, впрочем, и творчество почти всех участников. Очень нравятся их коллективные исполнения, этот стройный ряд мужских голосов под гитары…
Но меня на продолжение всего концерта не покидало чувство, что как-то все разорвано, не органично, что одно из другого не вытекает, что слишком резкая смена настроений, либо, напротив, углубленная монотонность… Об этом после.
После выхода Михаила Шемякина - известного художника, близкого друга Высоцкого и человека, благодаря которому стали доступны большинство записей Владимира Семеновича, - объявили Гарика Сукачева и "Неприкасаемых" (или, как было написано на двери гримерки "Сукачев+коллектив")). Почему-то под выступление этой славной группы, которая приволокла весь свой концертный арсенал, выделили странное место на сцене - эдакий загончик в глубоко правом углу сцены, мало того - обнесенный проволочным заборчиком с анфасной стороны. Видно, непривычное скопище проводов, стоек и комбов никак не вписывалось в антураж и дух мероприятия. Группа выступала в усеченном составе, без Мити и Рушана. Гарик, как всегда, был многословней всех, но говорил складно и очень в тему. Наблюдая зал (благо, сидела сбоку, а телевизионщики юпитерами освещали лица сидящих), заметила некоторое недоумение и даже растерянность на лицах пожилых и степенных. Начали играть "Коней привередливых", а там, знаете ведь, в начале все затяжно-протяжно, по ноте в минуту, народ потихонечку встраивался, а потом ррррррявк: "Я коней напою-у-у-у", и приятным теплом разлилась по телу нега-истома, и наполнился пресловутый ГКЗ "Россия" чудесными звуками. Еще чуть-чуть и… народ, смотрю, кто ногами в такт подтопывать начал, кто улыбаться, кто переглядываться, и скажу я вам: всем было хорошо! Нет, правда, это было очевидно. Последний припев зал уже подхватил, мотая головами, как на сеансе Кашпировского! Хлопали отменно, качественно хлопали, сразу можно было распознать театральную публику. Потом Гарик не сдержался и толкнул еще речь, на этот раз про войну, чтобы предварить другую песню, фронтовую "Песню о госпитале" ("Жил я с матерью и батей на Арбате, век бы так! А теперь я в медсанбате, на кровати, весь в бинтах"). После "Коней" заведенная публика, конечно, восприняла и одобрила эту энергичную песенку, но мне почему-то (да простит меня Гарик Иванович) вспомнилась прослушанная накануне кассета группы "Ленинград" (что-то типа "ты - моя лошадь, я - твой ковбой"). Разве что игралось это, в отличие от оных, вместе и трезво, а также со слезной скрипичной цыганщиной в начале, и получилась просто качественная песня на основе духовых "пум-пум". Провожали активно. Но уж так было заведено на этом мероприятии, что, видно, незримый конферансье объявлял выход следующего исполнителя через четкий промежуток времени после финального аккорда предыдущего. Поэтому аплодисменты бесцеремонно прервали...
Следующим был Ваня Охлобыстин в замечательных полосатых шароварах, купленных по случаю, и совершенно необычно преподнес публике "свою цыганскую" ("эх, раз, да еще раз!…"). Такой подачи материала я, признаться, еще не видела ни разу. Вышла веселая, задорная песня с мимикой, жестами и чудесными па - чуть ли не реверансами )) И хрипотца получилась на славу.
Потом порадовал усеченный вариант "Чайфа" не столько исполнением песни, сколько общением с публикой в затянувшейся паузе (никак не подключалась вторая гитара, и Володя Шахрин пошутил: "у него была чУдная партия, он вам потом расскажет" )).
После выходил Юрий Любимов и говорил искренне, без высокопарности. За ним выступили его актеры… Впервые, кстати, услышала, как поет Ольга Остроумова. Даже поверила ей… Повеселил публику Иван Бортник с "Городским романсом" ("понял я, что в милиции делала моя с первого взгляда любовь…"). Прощаясь, не выходя из образа, сказал: "Спасибо вам, фраера, за чувства!", и неровной походкой, опираясь на плечо другого актера, тоже в образе, удалился.
И вот заключительная песня, исполняемая Алексеем Петренко, "Неужели мы заперты в замкнутый круг". Тоже, признаться, пробрало ("Ну пожалуйста, не уезжай насовсем, - постарайся вернуться!"). А к середине песни на сцену потихоньку начали пробираться и рассаживаться все выступавшие. Садились в пол-оборота к экрану, на котором вскоре, когда погас свет, Володя Высоцкий пел "Песню микрофона"…

Я не знаю. По выходе из зала меня мучили противоречивые чувства: с одной стороны - человек жив, пока живы его песни, а Высоцкий для меня, прежде всего, великий Поэт. А с другой стороны, изредка во время выступлений поднимая глаза на портрет, я ловила себя на мысли: "А вот ему… Ему бы это понравилось?"…

Ясное дело, что в процессе монтажа это все и умоют, и причешут, и может быть, даже удастся придать этому вид органичного целого. Но мне это показалось нестройным дивертисментом. Да простят меня организаторы, а главное - публика, которая, судя по всему, уходила довольной и умиротворенной…

© Н.Осташева

[фото с концерта] | [назад в хроники]