ГАРИК СУКАЧЕВ: О СЕБЕ, О ЖИЗНИ И ЕЕ СМЫСЛЕ

Он и певец, актер, и режиссер, и просто неординарная личность. Проработав достаточно долго в различных коллективах, он в конце 1985 года из обломков московских групп "Гулливер" и "Пострискриптум" собрал собственную "Бригада С". Хотя сначала Сукачев ориентировался на простенький бит, но вскоре перешел к более серьезной музыке. На протяжении всей музыкальной карьеры Сукачев постоянно занимается поисками своего музыкального стиля. Каждый свой концерт он превращает в своеобразный абсурдистский хэппенинг, заражая зрителей своей брызжущей энергией и сумасшедшим драйвом.

В 1995 году он создает новый музыкальный проект "Боцман и бродяга". В 1997 дебютирует как режиссер - снимает фильм "Кризис среднего возраста".

- Гарик, или Игорь, - как лучше называть?

- Как удобнее. Хоть горшком, только в печь не ставь!

- Хорошо. Игорь, недавно читал твое интервью, где ты сказал, что знаменитая фраза "секс-наркотики-рок-н-ролл" давно умерла. Почему?

- Она умерла лично для меня, потому что меня все это перестало интересовать. Причем одновременно. Наркотики давно не интересуют. Секс занимает определенное место в жизни, но не главное. Рок-н-ролл тоже занимает какое-то место, но опять-таки не главное. В жизни вообще много главного. Но самое главное - сама жизнь. Как факт... искусства. Многие ищут смысл жизни, кто нашел - нужно постараться его не потерять. Что касается меня, я подозреваю, что нашел смысл своей жизни. Я достаточно внешний человек, обо мне многое известно - пишут, снимают. Если попытаться все это суммировать, то это и можно назвать смыслом моей жизни - все, что со мной происходит.

- А как же семья?

- Я вообще думаю, что семья - самое главное, что у меня есть в жизни. Жена и сын - эти два человечка - самое основное. Женщины - самое прекрасное, что вообще существует в мире. Если бы их не было, мы пропали бы вообще. Ведь только женщина может пожалеть, поплакать, приласкать. И это - самое большое и лучшее, что есть. Потому что так иногда хочется, чтобы тебя и пожалели, и приласкали. Погладили бы по головке, сделали яичницу, постирали носки... Период бесшабашного секса проходит рано или поздно. Должны остаться какие-то другие чувства, которые держат людей вместе. И секс тоже. Но еще что-то трогательное. Смотря на любую счастливую семью, понимаешь: эти два человека друг без друга просто не могут существовать...

Кстати, Санька столько моих черт унаследовал! Например, тоже хочет быть кинорежиссером. И я убежден, что такие ребята, как мой Санька вытащат наше кино из дыры, в которой оно сейчас находится. Да, он здорово похож на меня! Только вот пока трубку не курит. Рано еще. В нем есть чувство справедливости. Если оно не пропадет, значит, человек будет хороший. Остается надеяться. Он малый упертый.

- Ты эту упертость в нем как-то воспитываешь?

- Не знаю! Мне кажется, я не похож на того папашу, который учит своего сына жизни. Мы с Санькой очень дружим. Я вот возил его недавно в Египет, показывал Нил... И все же, мне кажется, процесса воспитания как такового и нет.

- А тебя, кстати, как отец воспитывал - в строгих правилах?

- А я что помню, что ли? Я, наверное, больше сам воспитывался. К тому же мое будущее было предопределено. Меня выгнали из школы, значит, я должен был идти в техникум. А потом получать свои 130 рублей до конца жизни. И обязательно уметь играть на баяне. Потому что многие дети тогда учились играть на баяне. Мой отец был со мной очень строг и периодически лупил меня. Может быть поэтому я так не поступаю по отношению к своему сыну. Хотя я не считаю, что мой отец сделал что-то не то. Просто принципы воспитания в том, прошлом обществе, были другими. Тем более мой отец был военным. Благом в то время считалась определенная профессия, твердая зарплата, сберкнижка, пенсия. Это были очень важные вещи. Поэтому конфликт между отцами и детьми тогда действительно существовал. Поэтому и родился весь этот протест, весь этот рок-н-ролл.

- Так вот почему ты выбрал рок?

- Я его любил всегда.

- Чем же он так привлек?

- Это серьезное искусство, как театр, балет или кино. Он подразумевает определенное мироощущение, является отражением того, что меня волнует. Поэтому в серьезном искусстве не возникает слов "популярность", "шоу-бизнес". Главное - иметь маленький ключик, который открывает двери в чужие сердца. Если он есть, значит, все хорошо. Это даже нельзя назвать какой-то позицией. Это прежде всего мой духовный мир, мое стремление к Богу. Но в первую очередь это выражение меня самого.

- Ты религиозный человек?

- И да, и нет. Точнее бесшабашный. Я осторожно отношусь к слишком религиозным людям, это граничит с фанатизмом. Они собираются в церкви в большие кучи и молятся. Есть что-то общее между митингом в церкви и митингом на красной площади. Бог - это нечто личное, все лучшее внутри тебя. Кстати, а Библию я иногда читаю.

- Любопытно. А еще что почитываешь?

- Газеты не люблю, потому что прессой я не особо интересуюсь. Я не могу похвастаться, что обо мне пишут слухи, сплетничают. Нет, в этом смысле я не обижен прессой. Чаще всего, если говорить о Москве, у меня берут интервью люди, которые " в теме" - то есть знают, о чем со мной говорить. Это интервью, связанные или с кино, или с театром, или с музыкой. В меньшей степени - с личной жизнью, семьей. В Москве все знают и мою семью, и обо мне лично. Я достаточно известный персонаж в своем городе.

А еще я Булгакова люблю читать...

- Кстати, ты у меня ассоциируешься с Азазелло...

- (удивленно) Азазелло? Ни в коем случае. Кого хотел бы сыграть в "Мастере", так это Ванечку, уж очень он мне нравится. А вообще, скоро на экраны выйдет фильм Василия Пичула "Небо в алмазах", где сыграл и я. Главную роль исполнил Николай Фоменко. А одну из основных женских ролей - Анжелика Варум. Это не музыкальный фильм, хотя Василий почему-то пригласил сниматься певцов.

Кстати, меня часто приглашают на кинопробы, но я редко соглашаюсь на это - мне должен или очень понравиться сценарий или человек, который снимает фильм. Кстати, мои личные проекты, как то ни печально, осуществляются редко. Было очень много провалов. Иногда долго работаешь, обдумываешь, разрабатываешь что-то новое, и это не получается по каким-либо причинам... Словом, не удается реализовать 90 процентов того, что хочется сделать. Когда удается - это счастье.

- Ты дружишь и работаешь вместе с Михаилом Ефремовым...

- Да, и совсем недавно у нас опять вышла совместная работа - спектакль "Максимилиан Столпник". Пьесу написал Иван Охлобыстин. Премьера состоялась во МХАТе. К сожалению, скончался Сергей Шкаликов, игравший заглавную роль. Посмертно он получил престижную премию "Чайка" - как лучший актер прошлого сезона. Но спектакль идет на основной сцене театра, главную роль теперь исполняет Дмитрий Брусникин.

- А прозу ты пытался писать?

- Буквально месяц назад из типографии в Москве у меня вышла книга. В ней - мои стихи, проза, эссе. Несколько лет назад я писал рассказы, и мне это очень нравилось. Потом перестал это делать. Не потому что разонравилось, а потому что просто перестал. Если будут темы, то может быть, опять начну. А пока просто не возникало чувство желания что-то писать уже несколько лет. Это в отношении рассказов. А вот сценарии пишу, хотя это вещь прикладная, техническая. Напишу - потом нужно отдать оператору, художнику, выстроить определенные диалоги, и только потом говорить о том, как это снимать. Сценарии - в большей степени производственная вещь.

- Игорь, интересно, а в каких ты сейчас отношениях со старыми рок-н-ролльщиками?

- В хороших. У всех своя жизнь, поэтому мы достаточно редко видимся. Да и в молодости, по большому счету, такого не было - постоянных гулянок, вечеринок... Просто очень часто удавалось вместе бывать на гастролях, проводилось грандиозное количество фестивалей.

- Игорь, а сейчас есть какой-то проект, который бы захватил тебя целиком. И если да, то что это за проект?

- Не скажу, боюсь сглазить.

- Хорошо. Недавно ты завершил работу над своим альбомом, который назвал "Города, где после дождя дымится асфальт". Этот альбом посвящен памяти бас-гитариста Толи Крупнова и саксофониста Леши Ермолина. Так?

-Да. Когда я сводил этот альбом, то вдруг обнаружил, что на пленке сохранились все наши студийные разговоры между песнями. Это вышло случайно, но я оставил голоса ребят, и вы их тоже сможете услышать. Сейчас на студии уже завершены работы над новым акустическим альбомом "Барышня и дракон". А одноименное шоу с успехом гастролирует по России. Возможно, кому-нибудь он отчасти напомнит "Песни с окраины".

- А как сейчас складываются твои отношения с кинематографом?

- Я к вам на интервью прямо со съемок. Мы с Александром Наумовичем Миттой пытаемся воплотить в жизнь один небольшой проект - короткометражный фильм по моему сценарию. Картина называется "Праздник" - это история пятилетней еврейской девочки, погибшей в годы войны в Бабьем Яре.

- Что побудило тебя обратиться к военной теме?

- На самом деле это старая история, уходящая своими корнями в давние разговоры на съемочной площадке. В 1987 году Александр Митта снимал "Затерянных в Сибири", где я играл одну из ролей. Однажды мы заговорили о войне, и от Рерберг я услышал историю тысяч евреев, погибших в Бабьем Яре. Там было уничтожено все киевское гетто, уничтожено зверски и беспощадно. Когда я слушал этот рассказ, мой сын был еще совсем маленьким, и сценарий "Праздника" был, как мне кажется, написан в огромной степени ради него. Я спросил себя: что я смог бы сделать для своего ребенка, зная о том, что завтра он неминуемо погибнет? И понял, что постарался бы придумать для него праздник, попытался бы обмануть его, сделать так, чтобы до последней минуты он не догадывался о неизбежности смерти. Сценарий был написан уже достаточно давно, а сейчас Александр Митта предложил мне снять эту историю.

Кстати, у него сейчас очень хорошая собственная киношкола в Москве, и на ее базе он уже открывает небольшую студию короткометражных фильмов.

- Какова судьба твоей картины "Дом восходящего солнца"? Этот проект был законсервирован?

- Да. Сейчас в "НТВ-Профит" приняли у меня сценарий. В настоящее время это самая крупная в стране компания, снимающая кино "на потоке" и выпускающая фильмы, требующие немалых затрат. Посмотрим, что получится.

- Кого из кинематографистов - людей твоего поколения вы могли бы выделить?

- Валерий Тодоровский - очень хороший, сильный, сложившийся режиссер со своим кино. Вся молодежь питерской школы - просто потрясающая. Вообще, я должен сказать, что форум молодых кинематографистов нынешнего года показал, что хороших фильмов становится больше и больше, несмотря ни на какие проблемы.

- Твоя картина "Кризис среднего возраста" в какой-то степени автобиографична?

- Да, конечно. В этом фильме очень много историй, перекликающихся с жизнью моих друзей и близких. В принципе к рождению этого сценария в той или иной степени причастны все мои московские друзья, с которыми мы затем снимали картину, - Иван Охлобыстин, Миша Ефремов, Дима Харатьян. В этом фильме есть интонация времени, несущая в себе все, что волновало нас тогда.

- Какую из сфер приложения твоей творческой энергии ты мог бы назвать основной?

- "Основной" сферы не существует. Я занимаюсь всем в равной степени, все это вроде хобби, просто потому, что мне так нравится.

-Как бы ты сформулировали название своей профессии?

- Боюсь, что у меня ее просто нет.

- В одной из газет недавно промелькнуло предположение, что сейчас ты пытаешься сменить имидж?

- Мало ли, что пишут... Я никогда и не собирался создавать никаких образов. Из собственных штанов выпрыгнуть трудно, по крайней мере, еще никому не удавалось, а я, признаюсь честно, никогда и не пытался.

- Какие проекты российской эстрады, появившиеся в последнее время ты считаешь наиболее перспективными?

- Я могу назвать несколько групп, которые мне нравятся. Безусловно, большое будущее ждет парня по имени "Мумий Тролль". У него все для этого есть: это умный мальчик и знает, что делает; он интеллигентный и образованный человек; он красив и необыкновенно обаятелен, он притягивает к себе. Сейчас есть форма, но, я думаю, он придет и к содержанию. Вообще, замечательно, что сейчас у молодых ребят наконец появилась их музыка, группы их возраста, говорящие понятным им языком.

- В каких театральных проектах ты сейчас участвуешь?

- Во МХАТе имени Чехова мы с Михаилом Олеговичем Ефремовым ставим к 100-летию театра спектакль "Максимилиан Столпник" по пьесе Ивана Охлобыстина. Эта постановка откроет сотый сезон МХАТа. Мне нравится работать в театре, возможно, потому, что я когда-то этому учился и даже хотел посвятить себя театру целиком. А вообще, мне довольно уютно везде, куда бы я ни вторгался. "Максимилиана Столпника" мы ставим в том же составе, в котором два сезона назад (тоже во МХАТе) выпускали "Злодейку, или Крик дельфина": Михаил Ефремов, ваш покорный слуга, художник Евгений Митта, художник по костюмам Оксана Ярмольник, в главной роли Сергей Шкаликов.

- А как насчет творческих разногласий?

- У нас с Михаилом Олеговичем вечное противостояние. Он любит авангард, а я, ты знаешь, очень люблю классику, поэтому если у Миши есть тяга к стремительному действию, то мне все-таки ближе Чехов. На этой почве мы без конца ссоримся, но тем не менее дружим.

- Чье мнение, как правило, побеждает?

- Ну конечно главного режиссера. Сколько ни разрабатывай мизансцену - все равно ты в его руках. К счастью, Миша редко ломает мои построения. Иначе вряд ли мы работали бы вместе.

Денис Лобков

[назад публикации]