Гарик Сукачев: Я - энциклопедический персонаж

- Извините, что подслушал вашу беседу, но, насколько я понял, речь шла о каких-то контрактах, платежках и проектах. Это касается вашего фильма "Праздник"?

- Да. Но это не совсем контракты и проекты - это вопрос дальнейшего финансирования картины, которую надо закончить. А партнеров не осталось, студия Горького прекратила финансирование. Надо найти деньги. К 9 мая показать уже не удастся, хотелось бы хотя бы к 22-му числу, что, наверное, более соответствует моменту, поскольку картина про 22 июня.

- Получится?

- Не знаю, надеюсь, что да. На сегодняшний день я убедился в одном: с одной стороны, деньги найти практически невозможно, с другой - мало кого интересует тема фильма. Наверное, это связано с тем, что предвыборные кампании идут, люди увлечены сами собой, никто не знает, как будет мести новая метла... В общем, нормальный процесс, который сопутствует нашему кинопроизводству. Нормальная кладбищенская ситуация

- Вы говорили, что картина планировалась как короткометражная. Как случилось, что она так удлинилась?

- Это длинная история, я ее уже неоднократно рассказывал. Александр Наумович Митта предложил мне снять короткометражку на базе своей киношколы. Этот рассказ - "Праздник" - я написал девять лет назад, и на его основе мы решили делать фильм. Потом произошел этот страшный денежный обвал и стало ясно, что снимать фильм на мощностях, которые могла предложить киношкола, уже невозможно. Вы сейчас, пока меня ждали, смотрели фильм. Так вот, тот рассказ, который я написал, а потом переработал в сценарий - по нему был снят фильм. В Италии. Он называется "Жизнь прекрасна". Я стоял перед жуткой дилеммой: у меня исчезла суть истории - обман ребенка. Перелопачивать сценарий не было никакого желания. Я позвонил Ивану Охлобыстину, и мы написали новый сценарий. Я занял деньги под проценты, вошел в долю со студией Горького. Я выплатил им 50 процентов деньгами, они вложились своими техническими мощностями. Таким образом, мы сняли картину, смонтировали ее, а потом студия сказала: денег нет, ищи-ка их сам. Можем заморозить твою картину, можем продолжить работу - в любом случае с нас взятки гладки.

- Но основную часть работы вы уже сделали?

- Ну как... Надо записывать музыку, озвучивать. В конце концов, надо выплатить людям зарплату. Я думаю, конечно, что найду деньги. Страшно другое: мои дети, которые снимались в картине, вырастут, а фильм все еще не будет готов.

- Проблем с возвратом долгов не будет?

- Люди, у которых я брал деньги, - приличные. Они меня не теребят. В конце концов, я играю концерты со своей группой, зарабатываю деньги, отдаю долги. Думаю, к концу этого года расплачусь. Я, например, у Андрея Макаревича занимал на пленку. Ни у кого из близких моих друзей денег не было, я от фонаря позвонил Андрюшке, говорю: "Андрюха, спасай!" Он дал мне денег, я ему их уже вернул. Вообще, многие люди мне здорово помогли. Была ситуация, когда у нас кончилась пленка, и вся съемочная группа скинулась и купила ее. Так и доснимали фильм.

- Вы взялись за этот фильм просто с маниакальным упорством. Вы все свои идеи так воплощаете?

- Я берусь с маниакальным упорством за те затеи, которые меня интересуют. А значит, я понимаю: это нужно только мне. Поэтому никаких счетов никому не предъявляю.

- В данном случае интерес был вызван самой историей или вас волновал съемочный процесс? Кстати, я слышал, фильм основан на реальных событиях.

- Отчасти. Многое, конечно, придумано, но на самом деле это история моей семьи. Главного героя зовут, как моего деда, который был казнен немцами во второй день войны, ну и собственно сама история - это такой парафраз того, что происходило судя по рассказам моей мамы. Не знаю, мне сейчас трудно объяснить, зачем мне нужно было это. Просто в один момент понимаешь, что это для тебя самое главное - а остальное уже неважно.

- Это превращается в какую-то тенденцию: музыканты снимаются в кино, актеры пишут музыку...

- Например?

- Например, Брюс Уиллис выпустил пластинку, а Робби Уильямc собирается играть Джеймса Бонда.

- Ну, начнем с того, что Брюс Уиллис уже больше десятилетия занимается музыкой, у него своя группа, и он пишет потрясающую музыку. Очень клевую, между прочим.

А еще говорят, что актер и режиссер друзьями не бывают...

- Нет, у каждого человека есть увлечения, но одно дело заниматься этим на досуге, другое - профессионально. Я думаю, что я всем в жизни занимаюсь профессионально. Если бы Чарли Чаплин не был великим режиссером и актером, он наверняка был бы великим композитором, каковым он, собственно, и является, потому что всю музыку для своих фильмов написал он сам. Это всегда остается за скобками, хотя мы знаем, что Чарльз Спенсер Чаплин писал всю музыку сам. И таких примеров тысячи. Просто мы живем по каким-то клановым законам, законам стаи. Человек существует в определенных рамках, которые сам себе создает: актер, режиссер, музыкант... Все это глупости. Если ты не олицетворяешь себя ни с чем, как я, тебе это все равно. Я занимаюсь искусством. А искусство имеет разные формы. Я не Господь Бог, я не могу разделить свою жизнь. Знаете, была пора, когда мои родители думали, что я буду железнодорожным инженером, и я честно им был на протяжении пяти лет. Но судьба по-другому повернулась. Я же не исключение из правила, просто судьба так повернулась. На первом месте всегда стоит потребность, а уже потом целесообразность.

- И все-таки общественность идентифицирует вас как рок-музыканта. А когда человек начинает заниматься не свойственным ему делом, он рискует навлечь на свою голову потоки грязи.

- Ну и что? Это нормально. Я всегда знаю заранее, что меня обольют грязью. Так было и с "Кризисом среднего возраста" - кинообщественность сделала свое большое "фи". А молодежь сделала из этого культ. К кому я отношусь гадко? К кинообщественности. Не потому что они облили меня - потому что я знаю, чего они стоят. Это вполне нормальный закон: ты не из нашей деревни - мы тебе по роже бить будем. Поэтому когда в Госкино говорят, что мы этому ублюдку не дадим ничего... Я ж понимаю, что меня держат за голимого пэтэушника и им лицо мое не нравится. Но я давно к этому привык. Мне еще в детстве говорили: по тебе тюрьма плачет! Можно вспомнить судьбу того же Владимира Семеновича Высоцкого - как к нему при жизни относились поэты, которые теперь говорят, что Володя их самый лучший друг и товарищ. А тогда говорили: ну, Володя пишет песенки, ну а мы-то - поэты! Это все фигня. Сидит какой-нибудь обсос, который ничего в своей жизни не снял, но закончил ВГИК. Ему 50 лет. И последние 20 лет он сидит, жрет на халяву водяру на "Кинотавре". Ну не существует 20 лет "Кинотавр", но дело в другом: у него есть точка, где он на халяву жрет водку, где вокруг него кинематографисты, - и он меня ненавидит. Именно за то, что он ничего не сделал, а я - никто, ниоткуда и звать меня никак - приезжаю, что-то делаю и что-то говорю. Поэтому я ли, Гриша Константинопольский - все ребята являются красной тряпкой для белого быка. Это меня не оскорбляет. Собака лает - ветер носит.

- То есть спустя годы вы станете общепризнанным талантом. К нему не зарастет народная тропа...

- А это уже свершившийся факт. Я - энциклопедический персонаж, как все те, кто стал звездами рок-н-ролла. Мы все уже немолодые люди. Видишь, что юноши и девушки относятся к тебе, с одной стороны, как к некоему архаизму, а с другой - как к монументальному сооружению. В результате с одной стороны - лютое неприятие, с другой - некое уважение. Приятно и то и другое. Как ко мне будут относиться, когда я склею ласты - а надеюсь, что это случится не скоро, - думать еще рано. Я хочу жить очень долго и сделать много вещей. Разнообразных.

- Вас не утомляют специфические нюансы кинобизнеса - те же контракты, платежки? Насколько я понимаю, во времена рок-н-ролльной молодости вы этим не занимались.

- Всему свое время. Я и сейчас не занимаюсь платежками, если занимаюсь музыкой. А если я занимаюсь кинопроизводством, я вынужден этим заниматься. Есть старая расхожая истина: кино это два процента таланта и 98 - фабрики. К этому надо либо быть готовым, либо не заниматься этим никогда.

- Вы считаете себя рок-н-ролльщиком?

- Я не хочу считать себя рок-н-ролльщиком. Потому что для меня это словосочетание давно перестало существовать.

- Почему?

- Потому что, наверное, я когда-то сильно разочаровался в понятии "рок-н-ролл". Я понял, что был беспробудным романтиком. А взрослая жизнь другая. Я не хочу быть рок-н-ролльщиком, и не хочу быть в компании рок-н-ролльщиков.

Неинтересен круг общения?

- За редким исключением. Среди рок-музыкантов есть люди, которых я уважаю за то, что они честные, порядочные, интеллигентные - с ними есть, о чем поговорить. Все остальное так называемое "рок-движение"... Восьмилетней давности концерт под названием "Все это рок-н-ролл" являлся завершением моей щенячьей юности. После этого я начал взрослеть. Вот и все. Рок-н-ролл для меня - невнятное и не очень честное понятие.

- Короче, рок-н-ролл мертв?

- Я бы сказал, король умер - да здравствует король!

- А ведь многие скучают по тем временам. Дескать, вот как было круто, милиция нас в подвалах винтила, из комсомола исключали - а теперь сплошная коммерция...

- Так можно нажраться водки, пойти в подвал, там тебя опять будут гонять. Я не склонен к ностальгии. Меня сегодняшний и завтрашний день интересует гораздо больше, чем день, который был 20, 10 или 5 лет назад. Тем более я не склонен романтизировать то, как вязали в милицию и высылали из страны - все это фигня на постном масле, и никакого момента для героизма тут нет. Потому что ты сам это выбираешь, тебя никто за уши не тянул. А если это твой выбор - какой тут может быть героизм? И вообще... Идти на войну - это тоже не героизм, а выбор. А вот когда ты фигачишь из пулемета по дзоту или со связкой гранат под танк лезешь - это другое дело. Понимаете, все повторяется. Ничего нового не происходит. Это день сурка. Базаров был рок-н-ролльщиком, Александр Сергеевич Пушкин был рок-н-ролльщиком, Есенин, Эдгар По - кто угодно. В каждом веке есть столько потрясающих хулиганов, которые двигали вперед искусство, прогресс. Они были молоды, полны жизни, талантливы. Потом стали классиками.

- В 1989 году вы участвовали в Московском Фестивале Мира. Тогда вы играли на одной сцене с Воn Jovi, Scorpions и Оззи Осборном. Вас сильно впечатлило столь близкое знакомство с рок-монстрами?

- Ну, скажем, Джона Бон Джови я знал, мы даже приятельствовали в ту пору. Ему нравилось то, что играет "Бригада С". Саксофонист группы Pink Floyd специально приехал, чтобы сыграть с нами на этом концерте. А познакомились мы, когда Pink Floyd приезжали в Москву, - мы с ним крепко выпивали трое суток. Scorpions - это я хвастаюсь, конечно, но все же - даже присылали мне приглашение на, по-моему, десятилетие группы. И еще я неплохо знал Фрэнка Заппу. Но я не из тех ребят, которые могут подойти и запросто познакомиться с человеком. Что касается концерта, то было здорово, весело. Перестройка, свобода, эйфория в воздухе витала.

- Вечеринка после шоу была?

- Даже несколько. Одна часть музыкантов и лидеров групп собралась прямо в Лужниках, в каком-то кафе, другая - в парке Горького, а технический персонал в гостинице. В итоге выпивали, перемещаясь по всем трем местам. Было весело. Вообще, для нас этот концерт был неожиданным, потому что в тот момент у нас как раз шло турне по Америке. Стас Намин и американская сторона практически заставили участвовать в этом мероприятии. Но у меня до сих пор ощущение, что я оказался не в своей тусовке. Там были группы, которые играли такой тяжелый мэйнстрим, и мы там были никаким боком. Но все равно здорово, я чего-то в последнее время не вспоминал об этом.

- Кто вам нравится из современных российских музыкантов?

- У меня есть свой внутренний рейтинг и три группы, которые нравятся мне больше всего: "Здоб Ши Здуб", Земфира и питерская группа "Ленинград". Это то, что называется рок-н-роллом. "Мумий Тролль"? Нет, скоро он начнет спадать. Эффект группы "Duran Duran" - для 12-летних девочек.

- "Duran Duran" - довольно живучая группа.

- Но это женская группа, я говорю только об этом. Так и здесь: волна брит-попа сходит на нет, как это происходит со всеми модными течениями. Это как в России было в свое время модно говорить по-французски. Все модно одеты, потрясающие клипы. Это все по-западному и будет какое-то время играть, но это не навсегда.

- От рок-н-ролльного прошлого осталось что-нибудь на память? Вредные привычки, например?

- Все мои вредные и не вредные привычки при мне, и я ими дорожу. Потому что они мои. Кому дано водку пить, тот будет это делать до гробовой доски. Кто отпил свое к 30 годам - тот отпил.

- Это вы себя имеете в виду?

- Какое это имеет значение, я не понимаю? Уверяю вас, я тоже задаюсь этим вопросом применительно к средствам массовой информации. Это я говорю не потому, что хочу вас зачморить. Просто одно из основных завоеваний демократии - это то, что ты можешь себе позволить то, что ты можешь себе позволить. И никого не должно интересовать, почему вы хотите пойти в винный магазин и купить водки, потому что только вы можете себе объяснить: у меня есть 60 рублей, и я хочу выпить с друзьями. Или сказать: нет, я не буду сегодня выпивать с друзьями - я лучше пойду и куплю филателистический альбом, потому что там есть четыре красивых марки. Ха-ха!

- Что вы любите читать?

- Пора активного чтения у меня уже закончилась. Сейчас я в основном читаю сценарии и пьесы. А художественная литература... Наверное, у меня сейчас та пора жизни, когда мне не нужны чужие мысли, какими бы гениальными они ни были.

- Вы считаете себя обеспеченным человеком?

- Скажем, вполне обеспеченным на сегодняшний день. Тот комплекс вещей, который должен быть к сорока годам - при условии, что ты не последнее говно, - у меня есть. Но это не означает, что у меня есть все. Я - тот самый не формировавшийся средний класс.

- У вас есть хрустальная мечта?

- Конечно. Я хочу жить у озера в конце жизни и чтоб у меня был катер. Я хочу катер, я мечтаю о катере! И почти уверен, что он у меня будет. Стареть вместе с друзьями, ездить на катере по озеру и ловить рыбу. Что может быть лучше? Ха-ха! Клево!

Влад КОВЛЕЙСКИЙ

[назад публикации]